Радзиховский: Практической разницы между деятельностью Думы с «максимальной» или «минимальной» фракцией ЕР нет

Голосование на выборах парламента — это прежде всего процедура очередной регулярной легитимации существующей политической Системы. Однако в разных Системах фактический смысл понятия "легитимации" — разный.

Высококонкурентная Система легитимируется как при сохранении, так же точно и при смене правящей партии и правительства, если только победившая партия является тоже "системной". Это понятие де-юре несуществующее, но де-факто для всех ясное и твердое. Например, президент республиканец или демократ в США — системные, а вот "независимый", или представляющий "третью силу", — внесистемный. И его избрание стало бы не "рядовой перезагрузкой", а огромным потрясением Системы. Аналогично во Франции — если бы большинство в Национальном собрании получил "Национальный фронт", в ФРГ — "Альтернатива для Германии" и т.д., это формально вполне обычное голосование на деле означало бы "холодную Революцию". Но именно поэтому, при постоянной перетасовке избирателями правящих партий, "внесистемный результат" практически никогда и не случается в течение десятилетий — по крайней мере в странах с сложившимися политическими традициями. Таковы "скрепы" общества, негласный, но всем очевидный и соблюдаемый "Общественный Договор", такова пиар-полит-конструкция, которую лишь закрепляют каждые выборы. Разделение властей и конкуренция партий — в границах Системы.

В нашей стране — своя ситуация. История РФ короткая, соответственно, о "парламентских традициях" говорить, вероятно, неверно. Но в России есть свои "традиционные скрепы", имперский и советский "генотип". Они — иные, чем в либеральных парламентских режимах. У нас это — приоритет Исполнительной Власти, а в парламенте — преимущество для связанной с Вертикалью, опирающейся на нее (а не наоборот !) партии. Такое представление о политсистеме привычно большинству населения, тому самому "глубинному народу", хотя, понятно, нигде в законах не прописано.

Явка при голосовании за I — VII Думу менялась (все цифры округлены до целых) от 55% (1993) до 64% (1995, 2007)

Конечно, Партия Власти может надоесть, люди могут брюзжать, иронизировать, фрондировать, могут устроить себе "праздник непослушания" в день голосования, но при этом саму "Вертикально интегрированную конструкцию власти" внутренне воспринимают как "устойчивый пазл", "надежный гештальт". Недовольство Властью и "ее Партией" — эмоциональное, эстетическое, утилитарное. Только у небольшой (правда — активной, заметной, "продвинутой") части населения недовольство является политическим протестом, осознанным желанием иной Системы — Парламентской. А вот большинство того самого Демоса привычно ощущает Монополярную Конструкцию — даже если ее действия и представители совершенно не нравятся! — как естественную, безальтернативную. Люди могут хотеть смены содержания "ячеек", но в рамках того же Пазла. По крайней мере "разделение властей", которое на практике превращалось в корпоративное противостояние Исполнительной и Законодательной власти (1915-1916, 1990-1991, а в РФ — 1992-1993) не оставило в "коллективной памяти" приятных воспоминаний, а опыта, когда парламент реально формировал и направлял Исполнительную Власть, — нет. Зато есть примеры (1917, 1991) их одновременного краха.

Раз так, то легитимацией Системы "по умолчанию" считают не смену по итогам голосования правящей партии, а ее сохранение — хотя и с какими-то "поправками" в деятельности. Поражение правящей партии воспринималось бы в России примерно так же, как в ЕС — поражение всех вместе "системных партий", победа той самой "внесистемной силы". Именно поэтому подобные события практически крайне маловероятны, хотя, разумеется, исключить их на 100% нельзя — законам Природы (в том числе "природы человека") они, в принципе, не противоречат, "разрывы" и "диалектические скачки" в развитии могут происходить. Просто инстинкт самосохранения Системы (любой!) и большинства людей, в ней живущих, активно сопротивляется кардинальным переменам.

Что касается практики — приведу несколько цифр.

Практической разницы между деятельностью Думы с "максимальной" или "минимальной" фракцией ЕР нет

Явка при голосовании за I — VII Думу менялась (все цифры округлены до целых) от 55% (1993) до 64% (1995, 2007). Самая низкая явка — 48% — была в 2016-м, при избрании VII Думы. Причин тут, как в любом социальном явлении, много, но одна лежит на поверхности — интриги практически не было, общий результат сомнений не вызывал, сенсации никто не ждал — вот и явка соответствующая. Кстати, в этом смысле "умное голосование (УГ)" как раз скорее посильно работает "на Систему" — создавая интригу способствует повышению явки как сторонников, так и противников УГ. Если при этом общая конструкция сохраняется, ЕР остается правящей, то и рост явки — скорее тонизирует, его можно сравнить с "биологически активной добавкой" для питания Системы.

Сегодняшняя партийная структура окончательно сложилась в 2003 г. (IV Дума): 4 парламентские партии при неоспоримом лидерстве ЕР. Минимум депутатов у ЕР был в 2011 (VI Дума) — 238 депутатов из 450, 53%. Это было время "болотных декабристов" — протеста противников Системы, который (протест), как и история "настоящих декабристов" закончился неудачей, на сей раз вполне мирной, как и сами митинги. Максимум ЕР получила в 2016 (VII Дума) — 334 депутата, 74%. При этом практической разницы между деятельностью Думы с "максимальной" или "минимальной" долей ЕР нет — скажем, вызвавшие в либеральной части общества резкое неприятие "закон Д.Яковлева" или "пакет Яровой" были приняты как раз VI созывом Думы, за них практически единогласно голосовали все фракции. В этом отношении ничего "умного" в УГ нет — при наличии корпоративных конфликтов, политически все системные партии едины.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *