Максимов: Театр — это здесь и сейчас

Театры — они, как люди. Сравнение абсолютно банальное и поэтому совершенно верное: банальность — это ведь абсолютная, надоевшая правда. Только вот редкие люди доживают до ста лет, а театры — пожалуйста. Пошла череда вековых юбилеев у московских театров, и празднуют они их все по-разному, потому что — как люди. Сто лет РАМТу на прошлой недели отпраздновали. Сидели за столами, прямо в зрительном зале, и смотрели праздник. Праздник шел долго, очень долго. Номера сменяли друг друга. В какой-то момент возник вопрос: "А вот без этого номера разве нельзя было обойтись? А без этого?" Легкость, которая столь необходима любому капустнику, тяжелела…

А знаете, что я вам скажу? Худрук театра, народный артист Алексей Бородин, все правильно сделал. Ему ничего не стоило снять какие-нибудь номера, он ведь начальник, как-никак. Но снять номер — обидеть артиста. А это Алексею Владимировичу не свойственно категорически, потому как он — интеллигент. Скажу больше: сорок лет его руководства театром доказали, что интеллигентность — это сила и мощь, с помощью которой можно строить театр.

В РАМТе никогда не было скандалов. Уходили артисты, ведущие в том числе, а скандалов не случалось никогда. А ежели и были, то оставались внутри театра. На праздничный вечер пришли и те артисты, которые когда-то ушли из театра.

Бородин никогда не использовал скандал для пиара. Я бы мог сказать, что это — урок для нынешних худруков, но точно знаю, что урок они не усвоят. Бородин уверен: театр должен привлекать спектаклями, и добивается этого уже сорок лет.

РАМТ, который раньше называли Центральным детским театром, придумала пятнадцатилетняя девочка по имени Наталия Сац. Именно в пятнадцать лет она предложила создать театр для детей, в восемнадцать поставила свой первый спектакль. Практически подростком замечательно руководила театром, пока в 1937 году ее не арестовали только за то, что ее муж был признан врагом народа.

Бородин уверен: театр должен привлекать спектаклями, и добивается этого уже сорок лет 

Театр, придуманный ребенком… Нам, взрослым, кажется, что детство — это прекрасная, безответственная, легкая пора познания мира. Но послушайте: разве время познания мира может быть легким? Детство — это пора бесконечных вопросов, которые чаще всего остаются без ответа; это время сложнейшего осознания самого себя; это эпоха неясности и туманности, — очень трудное время.

Бородин всегда рассказывал именно про это. Про поиски, неясности и осознания. Его последний по времени спектакль "Горе от ума" — тоже, в сущности, об этом.

Когда я читаю лекции по воспитанию детей, не устаю повторять: "Идите к детям с вопросами, а не с ответами! Дайте им возможность самим понять, а не диктуйте им ваше, взрослое понимание!" Именно так работает Бородин. Задает вопросы, заставляя и детей, и взрослых заниматься тем, чем мы по нынешним временам заниматься не очень любим: сосредотачиваться и задумываться.

Я знаком с Бородиным все его сорок лет руководства театром. Он не меняется. Не знаю, хорошо это или плохо, но это так. И внешне не особо меняется — что поразительно, конечно. И по сути. Он наблюдает мир, причем очень внимательно. И своими методами, своим почерком, своей душой, наконец, рассказывает этому миру то, что кажется необходимым именно сегодня.

Я помню шок — другого слова не подберу, — который вызывала у зрителя пьеса Юрия Щекочихина "Ловушка N 46, рост второй". На сцене жили настоящие подростки, которые решали свои, подлинные, а не придуманные взрослыми, проблемы. И сразу следом за этим Бородин ставит "Сон с продолжением" Сергея Михалкова — красивую, милую, лирическую историю.

Интеллигент — это человек, который не боится конкуренции. Поэтому Бородин всегда приглашал серьезных режиссеров — недавно тут ставили Мирзоев и Бутусов. Поэтому он позвал главным режиссером Егора Перегудова, как бы разделив с ним власть, на что мало кто из худруков решается. Бородин не предал своего директора Софью Апфельбаум. Рядом с ним все годы его помощник Елена Долгина и поразительный художник Станислав Бенедиктов.

Конечно, век — это серьезно. И долго. Здесь работали Кнебель, и Эфрос, здесь придумывал свой театр молодой Олег Ефремов, на сцену выходили замечательные актеры, и, ставшие впоследствии классиками, драматурги приносили сюда свои пьесы.

Но театр — это здесь и сейчас. Воспоминаниями приятно гордиться, но работать надо сегодня.

РАМТ — это театр, который ведет интеллигент. Мне кажется, что именно интеллигентность — это главная и профессиональная, и человеческая черта Бородина. Его театральные открытия никогда не бывают из области скандалов, поэтому кому-то иногда он кажется сухим. Дело вкуса. Бородин копает в глубину характеров и ситуаций. Путь — очень сложный, но для него — возможный единственно.

Театр — это здесь и сейчас. Воспоминаниями приятно гордиться, но работать надо сегодня 

В свое время он поставил "Отверженных" Гюго в два вечера. Тогда это было внове, и даже отчасти скандально. Но разобраться в ситуациях и, главное, в характерах героев Виктора Гюго за привычные три часа явно не представлялось возможным. Бородин пошел на эксперимент и победил.

Надо обладать смелостью, чтобы во времена, когда скандал- едва ли не обязательный способ раскрутки, встречать юбилей так. Но интеллигент — это тот, кто не изменяет себе не потому, что не хочет, а потому, что просто не умеет.

В конце вечера цифры в надписи 100 поменяли местами: получилось 001. Отлично! И опять — все только начинается.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *